Недавно одна моя знакомая в разговоре со мной проговорилась о том, что некоторую часть своего счастливого детства провела на окраине некоего Красногорска. Это было чертовски опрометчиво с её стороны. Ведь, услышав название, пусть и совсем немного, но знакомого географического объекта в столь многообещающем контексте, я тут же решила, что нам просто жизненно необходимо как можно скорее увидеть упомянутые в ходе светской беседы улицу и дом собственными глазами и принялась убеждать в гениальности данной идеи свою приятельницу. В жизни той на момент нашего диалога наблюдался форменный завал, наподобие того, что был у меня недели этак полторы-две назад. Но, несмотря на это, она всё же не смогла устоять под натиском моих пуленепробиваемых аргументов из разряда «ты разве не знала о том, что дабы успешно ступить в светлое будущее, надо торжественно распрощаться с прошлым, желательно – лично?» и согласилась принять участие в уже спланированной мною поисковой операции. Так что уже утром нынешнего понедельника мы собрались с силами, мыслями, духом и бесконечными вещами и отправились на поиски приключений.

Пасмурный день, одна жертва моего красноречия, один будем_считать_что_детектив в моём лице, незнакомые дорожки и уйма впечатлений, как результат смешивания-взбалтывания всех вышеупомянутых ингредиентов идеального дня.
Славный город Красногорск встретил нас весьма прохладно – сильнейшим ливнем на фоне штормового ветра. Который, впрочем, словно по мановению волшебной палочки сошёл на нет, стоило нам немного отъехать на первом попавшемся автобусе от железнодорожной станции. Обрадованные столь удачной переменой обстоятельств, мы покинули душный салон яркого представителя клана местного общественного транспорта и продолжили свой путь уже пешком.
Первое, что мы осознали, ступив на скользкую дорожку пешей прогулки, так это то, что за время отсутствия моей спутницы на просторах практически родного края, он - этот самый край – успел весьма существенно измениться. Вследствие чего все ориентиры, которыми мы собирались руководствоваться в своих изыскания, либо вообще исчезли с лица земли, либо обрели совершенно неузнаваемый вид. Поэтому, нужные дорожки и тропинки нам пришлось искать при помощи лишь одной своей интуиции.
Однако, данное обстоятельство, вопреки вполне разумным опасениям знающих людей, ни капельки не омрачило нам розысков. Зато сделало их гораздо интереснее. Ибо прежде, чем обнаружить неподалёку от здания местной школы спуск в овраг, а самом овраге – лес и тропинку, ведущую к интересующему нас кусочку цивилизации, мы успели хорошенько прогуляться по недавно отстроенной части города. А я ещё, к тому же, полюбовалась окрестными красотами с высоты почти что птичьего полёта. Ну, или просто верхней ступеньки запримеченной на фасаде одного из домов пожарной лестницы, которая очень удачно начиналась всего лишь в нескольких сантиметрах от земли, а не на уровне второго-третьего этажа, как её московские аналоги.
В свои лучшие годы Центральный проезд по праву считался городским райским уголком, ибо представлял собою небольшой квартал, состоящий из симпатичных двух-трёхэтажных резных домиков и утопающий в зелени. В нынешнем же своём обличье оно оказалось больше похоже на трущобы - замечательные, конечно, и очень уютные, но довольно плохо пригодные для жизни в силу своей общей порушенности и нахождения на самом отшибе вселенной – вдали от дорог и прочих прелестей прогресса, вроде магазинов и полезных в хозяйстве учреждений, зато в окружении стройплощадок и основательно заросших сорняками остатков дикой природы. И если меня столь упадническое состояние этого местечка нисколько не смутило, а, скорее, наоборот, показалась довольно живописной, то моя приятельница при виде неё едва не грохнулась в обморок. Оно и не удивительно – человек ведь ожидал увидеть не «городскую деревню», а красивый, ухоженный пейзаж.
На просторах которого нам, для полного счастья, нужно было отыскать дом номер восемь. Сначала мы – как заядлые искательницы всего любопытного – попытались сделать это самостоятельно. Несколько раз обошли весь проспект, чья планировка отличалась той же удивительной оригинальностью, что и присущая большей части прочих городских улиц. Внимательно прочитали все таблички и указатели, наличествовавшие на домах. Отыскали строения под номерами от первого до седьмого и от восьмого до одиннадцатого, в порядке лабиринта. Даже забрели на соседнюю улицу. А дома номер восемь так и не обнаружили. Даже после третьего раунда прочёсывания местности.
Пришлось просить помощи у ближних. Сначала – у наиболее приятных на вид представителей здешнего общества. А затем, когда все обладатели приличного облика расписались в своей географической безграмотности, - у местных маргиналов, которые, как я и предполагала оказались осведомлены насчёт происходящего вокруг куда лучше своих благополучных братьев по разуму.
Двух товарищей крайне мало презентабельной наружности мы обнаружили в недрах уличного лабиринта. Один из них выгуливал двоих замызганных по уши (ну, прямо как я – после восхождения по промокшим от дождя лестничным ступеням) деточек, другой – самозабвенно рылся в кузове побитого жизнью грузовика. И оба как-то подрастерялись, услышав наш вопрос. Спросили, не родственников ли мы ищем. Узнали, что не совсем. А только лишь дом, откуда те переехали в незапамятные времена. Да, дом номер восемь. Да, по центральному проезду. Да, исходили весь район вдоль и поперёк, но его не нашли.
- Так он это, - наконец, соизволил вылезти из своего драндулета второй товарищ. - Сгорел.
- А, ну хорошо, - ответила я. – Спасибо.
И пошла дальше. Усмехаясь очередному проявлению своего фатального везения.
Подруга, нагнавшая меня через несколько шагов, сообщила, что наши помощники сильно удивились моей реакции на мои слова. Естественно, они же ведь со мной не знакомы, а следовательно, не знают, что всякие положительно-превосходные категории в моём исполнении далеко не всегда отражают мою радость по поводу сути услышанного. Куда чаще их присутствие в моей речи свидетельствует лишь о том, что я довольна самим фактом получения интересующей меня информации, какой бы безрадостной она ни была.
Распрощавшись с мечтами узреть дом номер восемь и, если очень повезёт, пообщаться с его обитателями, мы продолжили осмотр местности. И вскоре наткнулись на пятнадцатый дом всё по тому же проспекту. Выяснилось, что в нём моя подруга тоже когда-то жила. До того, как перебраться в восьмой. Говорю же, по сравнению с биографиями моих близких и друзей, моя собственная кажется ещё вполне размеренной и вообще простой и понятной.
Выбраться с окраины города оказалось несколько сложнее, чем забраться туда, но и с этой задачей мы справились. На узеньком шоссе обнаружилась автобусная остановка, к которой тут же подъехала неизвестного номера маршрутка. На ней-то мы под аккомпанемент раскатистого грома и уехали их исторического уголка. Не слишком далеко, впрочем, уехали-то.
Изначально наш путь лежал на станцию, но завидев из окна парк, мы коренным образом изменили свои планы на ближайшее будущее и, прежде чем возвращаться домой, решили немного прогуляться по тамошним аллейкам, невзирая на накрапывающий дождь и поздний час. На поверку, уголок живой природы оказался куда интереснее, чем казался на первый взгляд. Неподалёку от входа туда обнаружилось некое подобие парка аттракционов с колесом обозрения в качестве центрального элемента пейзажа. Я уж было вознамерилась на нём прокатиться, но тут выяснилось, что по понедельникам и вторникам вся эта красота не работает. А на дворе был как раз понедельник. Тогда я тяжко вздохнула, помянула массой недобрых слов своё везение и с горя сломала ограду соседнего аттракциона. То есть, не совсем с горя, а по причине своей феерической неосторожности, которая не позволила мне изящно перемахнуть низкий заборчик два раза к ряду, решив, что с меня и одного акта демонстрации своей ловкости хватит. И не совсем сломала. Просто выбила из креплений, а потом, не без помощи подруги, вернула всё на место. Но со стороны мои полёты выглядели, должно быть, ужасно комично. Как, впрочем, и наши попытки увернуться от столкновения с чайками, толпами и на каких-то уж совсем космических скоростях летавшими над местными озерами, здорово рискуя врезаться, либо в нависшие над водой ветки деревьев, либо в кого-нибудь из менее внимательных прохожих.
Сразу же за парком, поиски выхода из которого были целиком и полностью возложены на меня, поскольку, любуясь водной гладью, я несколько подрастеряла свою обыкновенную бдительность и сообщила, что, кажется, знаю, как выбраться оттуда на шоссе, ведущее к станции, обнаружился скейтбордистский полигон. Профессиональный такой, настоящий. Из серии «и до нас прогресс дошёл».
А сам город – точнее, привокзальная его часть, как всегда, прекрасен. И многогранен. Когда идёшь по шоссе видишь только две его стороны – современную совершенно, высотную, безынтересную; и старенькую – ветхую, зато милую просто до невозможности. Но на самом-то деле донышек там больше. Намного больше. Раз в десять. Если не во все двадцать. И на каждую у меня – свои наполеоновские планы.